Возмездие

Темноту ночного леса раздвигал огонь небольшого костра. Хотя дорога была недалеко, никто не заметил бы огня. Поляна была укрыта волшебным пологом-заклинанием, огонь горел вне времени и пространства. Толстые сучья уже почти прогорели и осыпались углями, обнажив выступы трех разогретых огнем камней. На этот дикарский треножник волшебница аккуратно умостила шарообразный глиняный сосуд с узким коротким горлышком, и теперь ждала, пока сосуд нагреется. Красный свет костра освещал лицо и мягкую улыбку на губах и в глазах. Если бы кто-то мог увидеть ее, подумал бы, что женщина остановилась на ночлег, готовит себе ужин и думает о доме, куда возвращается издалека. Волшебница вспоминала мучения своего малыша, веселого и ласкового, чье истерзанное болью тело забрал погребальный огонь, но чей дух так и не ушел тогда за последний предел. Она тогда ощущала его присутствие, его нежность и отчаянное желание вернуться. Она и сейчас слышала его, ждущего за Вратами.
- Ты должен был быть здесь. Ты будешь здесь. И никто не сможет нам помешать! – шептала она, ожидая, пока горшок разогреется на углях.
С тех пор, как остановилось сердце того тельца, прошло всего несколько дней. Всего, и уже. Эти дни она потратила на то, чтоб загасить в себе гнев. Боль оставалась, но она и не уйдет никогда до конца. Боль временами будет напоминать о себе. До тех пор, пока она полностью не поймет все причины своей слепоты, пока не выучит все уроки. Боль – это напоминание о том, что не все страницы истории прочтены внимательно. А вот гневу нельзя было оставить места. В гневе нельзя вершить возмездие. Да и без гнева, в покое души, – трудно. Даже боги, воплощаясь здесь, среди людей, не творят суд без крайней надобности, откладывают до возвращения туда, в их мир. Трудно в человеческом отмерить ровно вину и расплату. Вот и волшебница не знала той меры, решила оставить Миру отмерять, а сама лишь творила то, что донесет отмерянное до виновницы.
Гнева не было. Не было и желание творить волшбу. Но оставалась необходимость. Та, кому будет адресовано послание, пришла и попросилась учиться. Волшебница приняла ее не сразу, нехотя. Но, приняв, учила на совесть. Ведь, принимающий ученичество приносит клятву, а берущий ученика ту клятву принимает. И если клятва оказывается нарушена, то взявший ученика должен и наказание творить. Если клятва той ученицы и не была нарушена в каких-то пунктах, то лишь потому, что те вещи ученицу не интересовали, а потому необходимо было совершить эту магию.
Горшок нагрелся и подернулся красным цветом, – неясно, вкрадчиво, изнутри. В ладонь волшебницы легла маленькая игрушка, оловянная зверюшка, последнее озвученное желание той. Тогда та вожделела и попросила. Но, – случилась задержка с получением. Желание, не потеряв ни капли, повисло ледяной сосулькой. Потом оно разрешилось маленькой посылкой из далекой северной страны, посылкой, уронившей в руку волшебницы ключик. Звякнув, кусочек олова нырнул в нагретый горшок. Минута-другая, и на дне горшка будет просто лужица расплавленного металла, а сам горшок наполнится желанием той, чистым желанием иметь… не важно, что иметь, главное – «мне». Чтоб совсем очистить суть желания, волшебница уронила в горлышко сосуда одну каплю сока из волшебного корня. Крошечную капельку, которая, наверное, не долетела и до дна, испарившись в жаре горшка. Уронила, прислушалась…. Готово! Маленький клочок тоненького детского пуха, клочок, впитавший в себя разрывающую в клочья и гасящую сознание боль того погибшего тела, боль, сотворенную той. Секунда-другая, и над горлышком сосуда появилась ниточка белесого дыма, свилась узлом и, оторвавшись от горлышка, не рассеиваясь пошла вверх. Волшебница проводила дымный узелок взглядом, кивнула. Там, за Вратами, родилось спокойное удовлетворение. Когда малыш вернется в этот мир, память о боли не придет с ним. Боль вернулась к той, кем была рождена.
Да, все сделано. Мир принял и назначил. Теперь любое желание той, что нарушила клятву ради своих желаний, намертво связано невыносимой болью. Любое осуществление любого желания будет нести с собой боль для той, желающей. Такова цена. Да будет так!