Ока

Когда в одном из путешествий мы добрались до Оки, я связала травинками кольцо-венок из цветов и листьев кубышки, встреченной на дороге по берегу в маленьком болотце, и на месте нашей стоянки поднесла венок Реке. Венок для нее и ломоть домашней лепешки для тех, кто в ней живет. Это было еще при свете солнца. А когда ночь растеклась по воде и полям вокруг, Река окликнула меня. Мой спутник возился с чем-то своим и не мешал. Я подошла к воде.
И почти у самого берега, там, где светились желто цветы дареного венка, встал над водой светлый женский силуэт, то ли из самой воды сотканный, то ли из еще не пришедшего тумана. Она улыбнулась приветливо и протянула мне что-то в ладонях. Я приняла ее дар и сохранила в себе. Я поняла, что подарила она мне историю, сказку. Но сказка была особенной и нужен был настоящий слушатель, чтоб раскрылась она, чтоб и я ее узнала. И вот, наконец, слушатель принял из моих рук ниточку, вытянутую из плотного клубка, и мы узнали сказку. Теперь узнаете и вы.

Давным-давно, когда людей было гораздо меньше, лесов - гораздо больше, тогда, когда открыто, не таясь,  жили здесь рядом с людьми и боги, и Ллары - морской народ, и крылатые Поющие Ветер, и многие другие, одна юная любопытная дочь Лларов очень любила заплывать в устья рек и плыть вверх по течению, забираясь вглубь материка. Так, в одиноких путешествиях, она проводила теплое время года, а когда на континенте холодало и приближалась зима, она возвращалась в Океан к своему народу.
Это было давно, но уже тогда, когда в нашей части Мира зимы были холодными. А жила ее семья в самом северном Океане. Да и сейчас там живет.
Девушке нравилось, когда по берегам вод стояли стены живого зеленого леса на мягкой черной земле, а не скалы и пустоши с низкой скудной растительностью. Ей нравилось ночами выходить на берег, валяться на траве, глядя в глубину небес, слушая голоса ночных птиц и звуки шагов лесных зверей. Ей нравились запахи этих лесов. Ей нравилось по утрам бегать по заливным лугам, собирая цветы для своих венков. Ей нравилась жизнь в глубине континента гораздо больше жизни в море, но не так сильно, чтоб остаться жить в пресной воде в одиночестве, вдали от своих сородичей.
Однажды, гуляя по прибрежному лесу, она встретила одного из народа богов. То был молодой бог, в глазах которого плясали искры смеха, а с губ слетали легко, как мотыльки, ласковые слова и веселые шутки. И сердце его было открыто любви. Сначала они просто встречались то там, то здесь, на берегах рек, болтали и радовались присутствию друг друга. Но сменялись сезоны, шло время, и они поняли, что полюбили друг друга. И тогда пришло время тревожных мыслей.
Дочь морского народа знала, что ее век короток, много короче века богов. Боги для Лларов были вечными, как и для людей, хотя Ллары живут дольше людей. Дочь Лларов знала памятью своего рода, что если последует за своим любимым, уйдет жить к богам, то каждый ее шаг будет по острым лезвиям чувства краткости своего бытия. Ведь, когда мы живем среди подобных себе, вся наша жизнь, все обычаи, весь уклад выстраиваются для естественной продолжительности нашего существования, и мы просто живем. Но у живущих долго совсем иной уклад, и все вокруг будет каждый миг напоминать о том, что ты - однодневка рядом с вечными. Ее друг тоже знал об этом и потому не просил. Долгими зимами, когда дочь моря не виделась со своим любимым, она слушала свое сердце и искала, чего же оно жаждет.  
Когда они встретились вновь, она сказала ему вот что:
- Любимый мой, ты - волшебник, как все в твоем народе. Вам подвластно многое. Вы одарили вечностью людей. Я прошу у тебя такого же дара, - сделай мою жизнь долгой-долгой, как ваши жизни. Я знаю, что в долгой жизни ничто не сможет остаться неизменным. Наверное, когда-нибудь ту любовь, что ты даришь сейчас мне, ты будешь дарить другой женщине. И у меня, наверное, будут другие любимые. Но когда это случится, мы по-прежнему останемся рядом. Ты будешь рассказывать мне о своей жизни, я буду делиться с тобой своей. Когда эта любовь растает, нам останется другая любовь и по-прежнему мы будем согревать сердца друг друга. Но чтобы было так, и чтоб не торопиться любить сейчас, мне нужна долгая жизнь, такая же долгая, как твоя.
Он заглянул в ее глаза и увидел в них, что не мимолетно ее желание, что именно этого она желает своим любящим сердцем.
- Я не знаю такой магии, - ответил ей любимый и любящий, - но я найду ее непременно.
И опять потекло время. Он искал, а она не торопила его, веря, что он непременно найдет. Лета и зимы сменяли друг друга, менялась она. Она больше не была юной девушкой. Годы дали ей облик зрелой женщины. А любовь их становилась все глубже. Он искал неустанно и нашел решение.

Он ждал ее чуть выше устья той реки, где они встречались обычно, когда с реки сходил лед. Когда она приплыла из моря, он спросил ее после ласк встречи:
- Скажи, любимая, по-прежнему ли твое сердце жаждет долгой жизни? Так ли велика эта жажда, чтобы дорого заплатить за ее утоление?
- Мое сердце по-прежнему не хочет покидать тебя. Ведь, мы не возвращаемся в жизнь, как люди, в других телах, но с той же душой. Мы уходим совсем. Наши души сливаются с душой нашего народа, из которого рождаются новые души для новых Лларов. Моя любовь останется в памяти моего народа, когда мой дух вернется к истоку, но меня больше не будет. Лишь дух моего народа вечен, а мы имеем только одну жизнь.  Потому я многое готова отдать за то, чтобы душа моя получила возможность продолжать любить тебя, чтобы разум мой мог по-прежнему касаться твоего разума.
- Я нашел способ дать тебе то, что ты просишь. Почти то. Я не могу дать тебе жизнь, столь же долгую, как наша. Но я могу дать тебе жизнь, долгую, как жизнь гор и рек. Река может пересохнуть, или ее поглотит земля, горы могут быть разрушены землетрясением много раньше, чем их сотрет время. От этих случайностей я буду властен защитить тебя. Но ты перестанешь быть тем, что ты есть сейчас. Твоя душа останется прежней. Твой разум останется прежним. Суть твоя останется прежней. Но тела своего ты лишишься, обретя другое.
- Вы, Ллары, изменчивы телом. Это ты сохранишь. Вы можете принимать любые формы по своему желанию. И этого ты лишишься. Если ты примешь мою магию, то формой твоей станет лишь сосуд, созданный кем-то другим. Любящее сердце сможет слепить сосуд из любви, и этот образ ты сможешь наполнить собой, если ответишь на любовь любовью. Гневный разум сможет создать тебе форму, и этот образ ты наполнишь, если разделишь тот гнев. И только так ты будешь обретать форму. Твоя душа станет душой воды, вода будет твоим телом, поскольку пришла ты из вод и воды - твоя стихия. Только это я могу сделать для тебя, только так я могу дать тебе долгую жизнь.
Выслушала дочь моря слова любимого, задумалась. Попросила его дать ей время решить. Ведь, непростое это решение. Лето они провели вместе, пришла осень, а потом зима. И на исходе зимы поняла она, что нет иной дороги, чем та, по которой стремится сердце. Сказала она сородичам своим о своем выборе. Они должны были знать. Ведь, даже дух ее никогда не вернется к Лларам, когда она изменится. А весной, едва оттаяла земля на суше, она отправилась искать своего возлюбленного.

Вел он ее сквозь пробуждающиеся, одевающиеся молодой зеленью леса, в которых был хозяином. Искали они место особое, которое обоим отзовется. И нашли. Родник пробивался из земли посреди леса. Не имея сил проложить себе русло сквозь лес, он наполнял своей водой крошечное озерко, делал болотистыми его берега. Здесь они и остановились.
Вошла дочь Лларов в воду озерка, встала в том месте, где бил ключ, замерла. Бог начал свое действо. Не быстро такая магия делается, велика она, много сил требует. А когда закончил он, тело женщины-Ллара вдруг стало водой, смешалось с водой ключа и рванулось к одному из болотистых берегов. И расступилась земля, давая место ручью. Побежал ручей через лес, призывая к себе воды подземные и воды других родников, становясь все сильней и полней. И вот уже не ручей, а речка бежит, расширяя свое русло. А там и река, все полноводней, все шире. И бежала река в глубину лесов, столь милых ее сердцу, не разбирая дороги, а ее возлюбленный бежал, смеясь, по берегу потока, глядя, как его любимая то появляется над поверхностью вод, искрясь радостью, то опять исчезает в глубине. А когда поток влился в воды большой реки, она остановилась. И вышла на берег, наполнив собой сосуд его любви, обретя форму. Больше не грозило им скорое расставания и от этого радость их быть вместе была чистой, а любовь легкой.
И сейчас тот бог приходит на берег реки. А из вод выходит она. И по-прежнему их сердцам тепло быть рядом, хоть много воды утекло с тех пор, много других возлюбленных было и у него, и у нее. А раз так, значит, желанное сбылось. И от этого так ласкова и прекрасна Ока, живая Река, подарившая мне свою сказку.