Альтернативная история, рассказанная Одином

Я сидела на условленном месте уже долго. Моросил мелкий дождь, все вокруг было мокрым, но я устроилась под каменной крышей неизвестно кем сооруженного укрытия, - несколько камней были опущены в землю вертикально и сверху на них взгромоздили огромную плоскую каменную плиту, явно естественного происхождения, как и камни-опоры. Камни-опоры стояли не плотно, от ветра бы не защитили, но в этом месте был дождь, а не ветер. На границах всегда что-то одно для одного места, - или всегда солнце и выжженные им скалы, или пески, или всегда ветер среди голых камней, или всегда ночь и ничего, кроме бесхлорофилльных водорослей и грибов…. всегда что-то одно.

Под каменной крышей было достаточно места, чтобы несколько человек могли укрыться от дождя и развести костер. Кострище старое, пропечено до безжизненности. Когда я пришла, возле кострища лежала сухая растопка, - старая желтая трава, веточки. С топливом в таких местах, на границах миров, всегда сложно, - растительность скудная, если вообще есть, - трава да мелкий кустарник в лучшем случае. Я первым делом отправилась искать топливо. Мне повезло, - за горой оказались заросли кустарника и я там набрала достаточно веток, сырых, но растопки у кострища достаточно, чтобы все это горело.

Костер разводить не было обязательным. В таких местах мы присутствуем в тонком теле, а ему сырость не страшна, да и одежду себе можно придумать любую. Но сидеть и ждать с огнем веселей.

И вот я ждала и поддерживала жизнь в маленьком костерке. Больше в таком месте делать абсолютно нечего. И я уже стала думать, что он не придет, - может, не получил зов, а может ему просто не интересно.

Но он пришел.

Он появился в своем любимом образе, - крепкий старик в темном дорожном плаще и коричневой валяной шерстяной шапке с висящими полями. Увидев его, я с запозданием подумала, что надо было уважить старика и создать себе женскую одежду вместо мягких уютных фланелевых штанов и рубахи, высоких сапог и кожаной куртки. Но не "переодеваться" же теперь!

- Здравствуй! – сказала я.

Он молча сел напротив меня, положив свою "долю", - несколько коряг, наверное, подобранных им в пути. Значит, по-старинке шел, "пешком". Консерватор? Или погулять любит? Мы помолчали, глядя, как разгорается принесенное им топливо. Потом он ухмыльнулся и сказал:

- Ладно уж, здравствуй!

- Спасибо, что пришел. – сказала я, глянув на него коротко и опять вежливо уставившись в огонь.

- Ну, спрашивай, чего хотела. Бери интервью, - так вы это называете, да?

- А чем обязана буду?

- Да, ладно. Если кто поймет и поверит, да задумается еще, считай, в расчете.

Я подтянула к себе, сломала об колено и кинула в огонь еще одну корягу из принесенных им, перебирая, с чего бы начать. А потом спросила. Так начался наш разговор.

 

- Сколько лет ты прожил там, в моем мире?

- Хе! По годам и не сосчитаю, - когда начал жить, года не считали, а потом уже и в голову не пришло назад посчитать. Много сотен лет, очень много. Долгая жизнь получилась.

- Давно это было?

- По вашему счету тысячи две с половиной тому уж, как случился тот самый, ведьмой накарканый*, когда наша жизнь здесь закончилась. Ты ж понимаешь, я эту ведьму же нарочно поднял. Знал, что накаркает. Вы, бабы, все такие. Вас будить можно, только если сразу дарами осыпать, или жениться тут же. Не важно, спите вы, или померли. Сказки читала, небось, про всяких спящих девиц. Вот и я знал. Но выхода не было.

 

Старик ухмыльнулся и вздохнул. Помолчав немного, продолжил сам.

 

- Все спокойно было вначале. Когда люди моего племени поняли, что я не дряхлею и помирать не собираюсь, они тогда меня колдуном объявили и поклоняться стали. Тогда быстро старели, - жизнь тяжелая была. Это было, пока мне сто шестьдесят не стукнуло. Тут мор какой-то случился, эпидемия. Они сначала ждали, что я их спасу. И мерли. А как я их спасти мог? Я же ничего, кроме битвы с дубиной, и не знал. Биться, правда, хорошо умел, и на соседей их водил успешно всегда. А больше ничего и не умел. И вот, когда мереть все подряд стали, и стар, и млад, перевернули все. Решили, что это я на них навел и что их жизнями не умираю. Задумали меня во сне убить. Я и ушел. Что с ними потом было, - не знаю.

- А чего ты не старел?

- Так, тогда еще турсы не прятались. Ну и случалось, что женщине добрый ласковый турс милей мог показаться, несмотря на страхолюдную морду, чем собственный муж, который с ней пинком и палкой разговаривал. Матриархат ваш к тому времени уже давно забыт был. Конечно, не всякая женщина такой выбор бы сделала, редкая, - но случалось. Если лохматый должен был родиться, то турсы распознавали, предупреждали смелую. Тогда она в лесу рожала, а турсы ребенка себе забирали. Но были такие, что больше на людей похожие. Из этих большинство были подобны людям, быстро старели и умирали как все, только силой большей отличались, и умом. А это для любого племени хорошо. Но и такие, как я, тоже изредка случались. Лицом люди, а силой, умом и длиной жизни в турса.

Мы не сразу собрались. Время прошло. Нам помогли встретиться, собраться, - первым из нас. Потом еще к нам приходили такие же. Но я самым старым был. Ну а поскольку люди же, по старшинству мерялись, я старшим и стал. Когда первые собрались, решили на север уйти. Всех нас свои племена изгоняли так или иначе. А на севере людей мало было, мы и решили, что там никто про нас не прознает, если сами по себе держаться будем. Мы не знали тогда, сколько нам жить отмеряно.  Думали, меньше.

- А сколько на самом деле?

- На самом деле, - очень много. Но тогда мы бы это не приняли, не поняли. Это я потом понял. И ведьму поднял, чтоб накаркала.

- Это ты вельву ведьмой зовешь?

- Ее. Она и была ведьма. Сильная. Я ее тогда из другой жизни достал в те кости, - можешь представить, как она обозлилась? Потом это стало черной магией называться, то, что я сделал. А в наше время так не делили, - на белое и черное. Можешь, – делай. И с последствиями разбирайся.

- Погоди, а зачем ты ее поднял?

- Так я рассказываю, а ты перебиваешь! Мы деревню себе построили сначала. Но вокруг все же были люди, дикие совсем, примитивные. Так что, мы ушли на другое место, где горы были, и на горе отстроились уже основательно.

- А великаны?

- Турсы-то? Ну, они там тоже жили. Тоже сами по себе. Они вообще не слишком общительны. Все же, их земля. Но это я позже узнал, что их. Мы их не трогали, они нас. Потом по-соседски общаться стали. Опять же, женщина среди нас одна всего была, моя, значит. По старшинству. – он опять ухмыльнулся, - А их женщины для нас-отшельников все же лучше были, чем дикари-люди. Люди на зверей больше были похожи, грязные, огня не знали, норы рыли. Ваны потом объяснили, что то были осколки какой-то древней цивилизации, одичавшие и деградировавшие. Даже язык у них был больше на звериный похож. Все забыли. А турсы цивилизованные, - по-своему. Разумные. Родня нам, опять же.  Мы с ними и сошлись по-соседски. Только у них свой уклад, а у нас свой. Вот и разладилось.

Дети с ними рождались то людьми, - быстро видно становилось, что помрут скоро, - старели. То турсами, - эти и жили долго. Эти частью были и внешностью в турсов, - таких мы отдавали, а частью – люди внешне. Но турсы чуяли, что эти дети в них. И хотели, чтобы дети от их крови к ним шли. У них обычай такой. И им не важно, как внешне выглядишь, главное, чтобы внутри был как они. Они пары надолго редко составляют. В обычае у них свободная любовь, - пока нравится. И когда женщина ребенка носит, она уже точно знает, в отца ребенок, или в нее. Они все особыми способностями владеют. Если в нее, ребенка себе оставляет. Если в отца, то, вскормив, отцу отдает. А пока кормит, тот о ей заботится. А потом о ребенке заботится тот родитель, в которого ребенок уродился. А у людей так не положено. Мы же люди. Турсовы женщины с нами долго не оставались. И турсы не хотели нас признавать за своих, потому что мы людьми были выращены, обычаи их принять не могли.  Среди них встречались такие, как мы, редко, но были. Какие-то человеческие женщины отдавали им таких младенцев сразу, веря их слову. А мы не хотели им отдавать детей, на нас похожих. Хотелось нам, чтобы у нас народу прибыло такого, как мы сами. Перестали мы по-доброму соседствовать.

Они, турсы, конечно, ростом побольше любого из нас, посильней, но воевать их народ не умел, - не было в них агрессии. Это мы у них развили. Но пока не развили, отнимали своих детей. Про это в сказках нет ничего, наверное, но так и было. Ну и провели границу, - мы тут, они там.

Потом к нам еще один пришел, такой же, как мы. Издалека пришел. Его из рода ребенком выгнали, - ведьма в роду была. Распознала в нем чужую кровь. Выгнали мальчишку. Помереть выгнали в лес, да он же турс. Он лес насквозь прошел, к другому народу вышел. Там его женщины подобрали из храма. Они его в храме и вырастили. И они ему сказали, что есть другие люди, подобные ему, и путь указали. К нам, значит. Вот он пришел и начал с дикарями общаться. Учить их стал. Лет через двести уже вполне нормальных людей воспитал. А мы, значит, стали боги у них. Они-то рождаются, взрослеют, стареют и умирают, а мы все такие же. Значит, боги. Только, богами мы тогда еще не были.

- А когда стали?

- Ты торопить меня будешь? Или показываешь, что не заснула еще? Я по порядку рассказываю. Потом ваны объявились. Пришли посмотреть, кто тут себя за богов выдает. Они другой народ воспитывали, на западе где-то. И не по земле пришли, по морю приплыли. На красивой лодке. Мы к ним на лодку званы не были, но людей наших они пускали, - принести-унести что-то, да и наши к их людям просто ходили, знакомились. С людьми они нам подарков прислали. Оружие из металла, - мечи. У нас тогда такого еще не было. И еще с ними их слуги были, помощники, из другого народа, маленького. Такие и в наших краях встречались, но ни с нами, ни с турсами не общались, прятались.

- Прости, а почему ты их ванами зовешь?

- А! Это люди наши сократили. А у нас прижилось. Ван Дайны они были. По нашему – из Дайнов. Так они сами себя называли, - люди-Дайны. Я могу всех называть привычными тебе именами, но тогда ты будешь переспрашивать все время, те ли это эти, эти ли это те. Перебивать станешь, а я не хочу. Так что, терпи. Так вот, через них мы с альвами познакомились. С разными.

У ванов другое волшебство, не такое, как турсово, которым и мы владели. И не такое, как у альвов. Ваны могут сделать, чтобы на голых камнях сад расцвел, и не иллюзия, а настоящий.

 

Старик замолчал, шевеля концом посоха угли костра. Я спохватилась и подкинула еще веток в огонь. А он добавил:

 

- Вот а этом выжженном пятачке тоже могли бы цветы зацвести, если вану надо. – и вздохнул…

- Так с чего вы в драку полезли? Зачем вам цветы?

- А это уже политика. Тогда таких слов не знали, но это она. Ко времени прихода ванов наши люди уже не дикие были. Они что-то растили, производили, торговали с другими народами. А мы ими правили. Они нам приношения делали, мы богатели. С волшебством ванов мы могли бы сделать землю плодородней, богаче, климат подправить. Только ваны нас научить этому волшебству не хотели, хотя могли. Ваны говорили, что мы другими стать должны, чтобы этому научиться. Кто-то из нас тогда уже начинал понимать, что не все можно просто так изменить, ради своей пользы. Другие не понимали и не хотели понимать. Нас тогда уже тоже больше стало, - дети выросли. Я тоже понимать начал. Только, понимание это расходилось с желаниями. Желания победили. Хотя и поборолись. Наши люди научились тогда уже лодки строить. Когда ваны от нас совсем ушли, мы построили большие лодки, людей взяли, которые от нашей крови и посильней других были, и за ними отправились. Вроде, глупая была затея, а толк вышел. Прислали нам учителей, а от нас тоже взяли, чтобы турсовы способности изучать. Ну а когда учителя к нам пришли, я увлекся. Мне стало скучно все это, - войны, богатства, власть… Мне дальше учиться хотелось. Я даже к турсам ходил несколько раз, просил их меня учить. Поначалу отказывались все. Потом некоторые соглашались, учили. У нас-то способности были турсовы, да умения не было. Что-то получалось, а чего-то никак повторить не могли. А у турсов это искусство, древнее, отточенное. Вот я и учился.

Тогда я узнал уже, сколько турсы живут. И такой страх во мне поднялся, - колея проложена и по этой колее еще сотни и сотни лет людьми править, войны их воевать, дары их куда-то девать. И бежать некуда. Люди-то размножались, их все больше по всей земле становилось. Турсы от людей тоже уходили все дальше, но им было, куда идти. А мы еще так не могли. То есть, те, что учились, могли уже, но как соратников давних и детей бросишь? Время нужно было, и чтоб само как бы получалось. Среди наших не все такие умные были, к знанию рвались. Большинство попроще, но попроще с нашей силой. Опасно это. Хитрость нужна была. Вот, когда случай представился, я и воспользовался. Знал, что что бы ведьма разбуженная ни накаркала, я смогу это вывернуть себе на пользу. Ну и вывернул. Объяснил нашим воякам, что от ею накарканного одно спасение, - устроить представление и смыться под шумок по турсовым тропам.   Кто-то согласился, кто-то здесь и по сию пору, - прячутся теперь среди людей, себя как есть не показывают. Времени-то у них достаточно, может и дождутся опять хорошего для себя времени. Или поумнеют и за нами уйдут. А мы себе место хорошее нашли. Ваны заходят, не только здешние, и других гостей тоже немало. Турсы изредка бывают, - договорились мы с ними, что хоть и родня, но на их землю претендовать не станем, сами по себе будем. Но кто из них с человечьей кровью и на нас стремлениями похож, те к нам переходят теперь. Мы-то ученые, строители. А турсам это не надо. Так что, нас все больше становится не только нашими детьми.

- А покажи какой ты на самом деле теперь?

 

Пропали старый плащ, дурацкая шапка, лохматая борода… Встал под каменной крышей и выпрямился не молодой, но и не старый еще мужчина в свободном костюме для пеших прогулок где-нибудь на природе. Приятный. В самом деле, похожий на успешного ученого из голливудских фильмов. В ярких голубых глазах сияло бездонное лукавство.

- Ну, что? Замуж за меня пойдешь? – он откровенно, но беззлобно смеялся, наслаждаясь эффектом и удивлением.

Сразу стало ясно, что простецкий разговор это такая же лукавая игра, как и старый плащ с шапкой. Мне нестерпимо захотелось перейти на "вы", - насилу сдержалась.

- Давай, в другой раз, ага? Некогда сейчас. Но ты не сказал, - богами-то когда стали?

- Ну, в другой – так, в другой. Не горит, - он насмешливо скривился, опять превращаясь в замызганного старика, - А богами мы только сейчас учимся быть. Вот, все, вроде, сказано. Пойду я. Удачи!

Я смотрела, как он вышел под моросящий дождь и неторопливо направился к тропе. Да, "пешком" предпочитает. Когда он скрылся за россыпями валунов, я прикрыла глаза. Пора и мне возвращаться в свою реальность.

___________

* - Рагнарёк