Про Сердце Леса

В каждом лесу раньше было заповедное место – сердце леса. Может, они и сейчас есть, эти заповедные места, только лес их от людей скрывает. И вот в одном лесу когда-то было такое место, вдали от всяких людей, от жилья, от деревень. Ближайшая деревня была в двух днях пешего пути через лес.
Заповедное место, сердце леса, красиво было. Речка там текла небольшая, а в этом месте разливалась шире. На глубоких местах – сомы огромные, на мелководье, где солнце пробивалось, рыба помельче водилась. Рыба была непуганая, руками можно было брать. Зверье всякое к этому месту приходило, отдохнуть да полечиться. Ягоды было много. Грибы росли. Место было целебное, богатое.

Из той деревни, что в двух днях пути, время от времени охотники-то туда забредали, знали про это место. Но два дня по лесу на себе рыбу не поволочешь – протухнет, – поэтому сердце леса людей не боялось. Ловили они рыбу, чтобы тут же ее на костре пожарить да съесть, отдыхали, а дальше по своим делам шли. Охотиться там никому в голову не приходило, – чуяли люди запрет безмолвный.

Вот однажды в той деревне пара молодых ребят решили, по-современному говоря, бизнес сделать. Проехать туда-таки на телеге и наловить много-много рыбы, присолить ее, а потом на ярмарку отвезти. Захотелось им дело провернуть. Старые-то люди в деревне знали, что сердце леса заповедное, просто так к нему не подойдешь. Говорили молодым: «Не лезьте,» – те не верили. Телегу готовили, несколько раз туда-сюда сходили: прикинуть, как по лесу лошадь-то прогнать с телегой. Вроде как, прикинули: дороги нет, но проехать можно. Ну а пока они прикидывали, лесной народ – тоже не дурак. С людьми у них отношения были мирные, поэтому этих молодых пацанов губить никто не собирался. Но посмеяться над ними – одно удовольствие. Собрались в сердце леса лешие всякие, маленький народец, зеленый народ. Собрались, посовещались, сговорились, стали ждать, когда эти два дурня молодых на телеге в лес попрутся – за рыбой, за богатством.

Парни собирались-собирались и, в конце концов, отправились. Два дня пешего пути, – лошадь-то по лесу с телегой не быстрее идет, по крайней мере, без дороги. Обратно они думали, что уже будут знать, как ехать, и быстрее доедут. А туда – как бы дорогу прокладывают. Вот погоняют они лошадку по своим меченым местам, где прометили, что пройти легче. День проехали, на ночь остановились, костер разожгли, заночевали. Наутро встали, перекусили, дальше в путь отправились. Едут, едут, едут – метки все их, а до сердца леса все не доехали. Опять ночь спустилась, костер разожгли, перекусили, наутро проснулись, дальше в путь отправились. Опять едут по меткам по своим, едут-едут, а сердца леса все нет. Подумали они, что все же пешком-то быстрее было по лесу пройти. В общем, так они еще дней пять ехали. И все по своим меткам. Потом видят, лес посветлел – вроде, край. Выезжают, – как раз к околице своей деревни. Их-то как увидели старики – посмеялись. «Ну, мы же вам говорили: место заповедное, лес не пустит».

Не поверили, парни, да и упрямы были. Оголодали, правда: запасов-то у них на два-три дня было, поэтому недели две отъедались. Потом набрали побольше, и опять в путь собрались. А перед тем, как ехать, еще раз туда сходили, метки поставили. Второй раз – то же самое. Едут-едут, все по своим меткам едут. По новым меткам едут. День едут, два едут, неделю едут. Долго ехали. Все, что с собой взяли, сожрали. Опять лес светлее, выезжают к околице. Их уже никто не встречал. Поняли, что лес губить-то не станет: увидели, похихикали.

Бедные парни опять две недели отъедались с голодухи. Но, дурная голова ногам покоя не дает. Собрались уже ближе к осени. Листва на деревьях опадает, лес прозрачным становится, видно лучше, куда едешь. Опять дорогу-то промеряли, опять собрались, поехали. На этот раз уже лошадь, похоже, знала, куда иди. Сама шла, никто не погонял. Бодро так чесала. Недели полторы чесала, опять к деревне вышла.

Над этими парнями до самой их старости народ смеялся, и в деревне той, как кто дурь какую задумают, советовали: «Телегу-то налаживай!»