Сказка о Силе

На опушке леса в маленькой избушке жил старец. То, что он очень стар, знали все, но сколько лет он живет на свете, – никто сказать не мог. Старые люди из окрестных селений утверждали, что был он стариком, когда они еще детьми неопоясанными бегали.
Стар-то, стар, голова белая, борода седая, – но, крепок еще, и сам с нехитрым хозяйством своим управлялся. То крышу чинит, то избушку правит, то дрова колет… – какое хозяйство у одинокого? А когда нечего было делать, сидел под большим деревом у своего дома, и думал о чем-то.
Старец слыл могучим колдуном, но из тех, кто зла не чинит, людям помогает. Люди шли к нему и ехали издалека со своими бедами и болезнями. Придут к его избушке, – пригласит присесть. Сядут, поведают о том, с чем пришли. Иногда он лишь говорил, что сделать нужно, чтоб беда ушла. Иногда давал что-то: то траву какую-то сушеную из дому вынесет, то горшочек с варевом, – для больных. Разно бывало, но, говорят, помогал всегда. Люди старца словом от души благодарили, и приносили что-то в благодарность. Еду приносили, и этим он сыт бывал. Ткань, бывало, несли, кожу, – и из этого он себе сам одежу новую делал. А еще, бывало, приносили всякие вещи, те, что ценные среди людей, – утварь дорогую, разукрашенную, всякое-разное с каменьями да из дорогих металлов, или драгоценного заморского стекла. Много безделиц, что в избе ни к чему, а продавать, – к тому интерес иметь надо. Все эти вещи старец складывал, не разбирая, под большим навесом, что во дворе соорудил. Видели люди, что все это валом свалено, а, все равно, несли. Потому что, заплатить чувством благодарности, силой помощи полученной соразмеренным, никто не в силах. Нет той меры. И старались люди заплатить тем, что у людей подороже ценилось.
Был один парень, что, побывав у избушки колдуна, увидев навес и богатство под ним, заболел не на шутку. Грызло его, что такое богатство без дела лежит. Уж он бы зажил, будь оно его. Не раз возвращался он к избушке, тайно подходил, присматривался. Сначала думал по мелочи в ночи украсть, но как выбрать, что красть? Или, так и бегать всю жизнь то за ларчиком, то за кувшином? А все сразу из-под носа живого хозяина не унесешь. Да и боязно, – колдун, как-никак. И так парню мысли эти ум выедали, что совсем безумен стал. А старец-колдун стал ему как враг злейший.
И вот, однажды вечером, когда старец сидел у дерева, склонившись над деревяшкой, из которой что-то резал, парень подкрался сзади с ножом острым в руке и, собрав всю свою силу и смелость, всадил старцу нож в спину. Всадил, и отпрянул, ожидая, что тело старика сейчас завалится безжизненно на землю. Тело качнулось, но падать не стало. Вместо того старец поднялся, выдернул, извернув руку, нож из своей спины и обернулся к парню. От страха парень сполз по стволу дерева и вжался в него спиной, с ужасом предвидя колдовскую расправу. И ужас его стал еще сильней от того, что происходило на его глазах.
Старец распрямил спину, и тело его стало наливаться силой и жизнью. Лицо разглаживалось, седина исчезала в темнеющих волосах и бороде. В светлых чистых глазах его заплясали искорки веселья.
- Не убивай, – пролепетал разбойник, не веря, что проживет больше пяти минут.
- Убить? – мужчина, бывший минуты назад стариком, посмотрел на нож в своей руке. Рука разжалась, и нож воткнулся в землю. – Убить? Нет, я благодарю тебя. Сила, она везде одна. Это люди понимают ее разной. Я был уже стар, когда научился силу благодарности людей использовать для поддержания жизни своей. Но, сила благодарности всегда не больше силы, за благодарность потраченной. Так что, я долгие годы просто застыл в равновесии. Ты мог бы придти и попросить того, чего жаждало твое сердце, и я бы отдал тебе. И ничего бы не изменилось. Но жадность твоя была велика. Она не позволила даже мысли о том, что ты можешь удовлетворить ее простой просьбой. Ты копил в себе силу жадности, и накопил изрядно, сам видишь. Твой нож принес мне эту силу, и ее оказалось достаточно, чтоб вернуть телу молодость. Так что, все то, – мужчина мотнул головой в сторону навеса, – твое по праву. Забирай.
- А ты что же? – спросил разбойник, еще не веря услышанному.
- А я – уйду отсюда, потому что люди привыкли видеть старика, и не поверят , что это все я же. Пожалуй, обвинят меня в убийстве меня же.
И мужчина захохотал весело, как от доброй шутки.
- В мире много мест, где я смогу продолжить то, что делал всегда, не вызывая вопросов. А силы, что ты мне дал, теперь хватит надолго.
- А я как же? – мысль об обвинении в убийстве теперь, когда страх перед расправой ушел, стала новым страхом.
- А ты, – это теперь уже твоя собственная забота, не обессудь. Моя благодарность с тобой, а сумеешь ли ты ею воспользоваться, мне неведомо.
С этими словами и с улыбкой темноволосый богатырь поклонился низко все еще сидящему на земле разбойнику и, развернувшись, зашагал в ночь широким шагом.