Проклятье

Ехали мы по дороге и услышала я голос, издали протяжно зовущий. Не ушами услышала, - иначе. Прислушалась, и вот какая история мне открылась.

Широко поля расстилаются. Из полей голос доносится. То ли зовет кого-то протяжно, то ли песню грустную поет. Через те поля человек шел во время ночное, неурочное. Шел и к голосу прислушивался, а откуда голос доносится — понять не мог. Под луной вдали река блеснула, по светлой воде показались крыши домов. Пошел человек к той деревне. Деревня невелика, всего десятка полтора дворов.
Постучался человек в крайний дом. Видно было за занавеской в окне свет свечи, а значит, не спят. На стук занавеска дрогнула, словно выглянул кто-то, но дверей не открыли. И собака не залаяла. Постучался он в другую избу, но и там не открыли. Тут только путник понял,что ни одна собака не лает. Вроде, чужой в деревню вошел, а собак не слыхать. Путник удивился такому, прошел сквозь деревню, за околицей стог сена нашел. Влез на него, зарылся в теплое и уснул.
Проснулся, когда только рассвело. Потянулся, в сторону деревни глянул. Над крышами дымки вьются, все, как положено. Только, не видать жителей. Соскользнул со стога, пошел назад в деревню. Идет, дивится. Из дворов звуки слышны: то железом по камню брякнуло, то стукнуло глухо, словно деревянное ведро по колоде. Не слышно только ни скотины, ни птицы. И собак не слышно. И людей нет. Решился, вошел в один двор, в дверь постучал, - нет ответа. Толкнул дверь, в дом заглянул, позвал, есть ли кто дома. Нет ответа, а дом жилой, теплый, и едой пахнет. Не по себе прохожему человеку стало, ушел он оттуда, дальше своей дорогой пошел.
Шел, вроде, по солнцу, туда же, куда и вчера шел. А к вечеру понял, что оказался в том же месте, где вчера был, в том месте, гжде впервые голос услышал. Как будто круг сделал, словно стороны света поменялись. И опять голос издали зовет. Нехорошо на душе у человека сделалось. Увидел сена копну, в нее закопался и решил тут переночевать. Только, спать не смог, так, подремывал, - боязно было. А с восходом солнца отправился дальше все той же дорогой. Вот и река показалась, только деревни нет. А чуть подальше другая деревня видна. Опасливо, но туда пошел. Еще издали увидел скотину у реки, пастушка при ней. По деревне бабы ходили, мужики во дворах делом занимались, - все, как положено.
Постучался путник в один из домов, ему ответили, пустили во двор странника, вынесли хлеба ломоть, молока кружку налили. Видя, что никаких чудес нет, человек решился спросить. Рассказал, как ночью в этих местах к странной деревне вышел, как на другой день его по полу закружило, к прежнему месту вывело.
Баба. Что еды ему вынесла, крынку с молоком в руках держала. От того рассказа руки у нее разжались, крынка по траве покатилась, молоко на землю пролилось. Когда баба в себя пришла, соседей кликнула. Тогда путник и узнал, что завел его голос в деревню, про которую все знали, но которой не было. Т.е., предания говорили, что была на том месте деревня, давно была. Может, сотню, а то и две, и три сотни лет назад. Не было даже тех людей, кто хоть в детстве знал тех, кто деревню ту живьем видел.
Предание говорило, что по той давней деревне однажды словно порча пошла, люди озверели, друг на друга встали. И даже не сосед на соседа, а брат на брата, дочь на мать. И жила в той деревне мудрая женщина, что знала, где корень беды. Пыталась она вылечить это. Но люди будто разум потеряли, как звери дикие друг на друга кидались, ее не слушали. И обозлились на то, что она помочь хотела беде, на нее кинулись. Дом ее спалили, над дочерью надругались. И тогда та женщина силой своей прокляла деревню, и деревня исчезла.
Деревня исчезла, а женщина та осталась. Увидела она, что проклятьем своим сделала, да умом и тронулась. Ходила по полям, звала. Звала соседей своих, дочь, словно так их вернуть можно было.
C той поры иногда кто-то голос ее в тех местах слышит. И кто услышит и на голос пойдет, тот к деревне проклятой, что вне времени стоит а во времени не существует, выйдет непременно.
Вот, что узнал путник у жителей деревни. А больше они ничего про проклятье не знали. Порадовался он, что его самого злая сила не коснулась, поблагодарил деревенских за хлеб, молоко и рассказ, и дальше пошел своей дорогой.

Машина уносила нас дальше по шоссе, а я все оборачивалась в ту сторону, откуда пришла сказка. История раскрылась, клубок размотался, но оставалось ощущение незавершенности. И я тянулась мысленно в эти поля, ища ответ. И ответ пришел. Опять не ушами, внутри, я услышала печальный и протяжный голос. Но на этот раз он не звал, а рассказывал. Рассказывал мне суть истории, которую так и не узал когда-то тот путник.

В одну бурную ночь, когда ветер завывал во всех закоулках, под карнизами крыш, под крышами дворов и сеновалов, с треском ломал сучья деревьев и даже срывал с места слеги оград, когда ливень подпевал ветру, грохоча по всему, что может грохотать, а раскаты грома задавали ритм, в ночь, когда даже собаки забились в самые укромные углы и ничто не смогло бы их заставить высунуть нос на улицу, в эту ночь к деревне подошел путник. Никто не знает, от кого и чего он бежал сквозь такую бурю. Никто так и не узнал ни имени его, ни откуда он родом. Он был тяжело ранен и обессилен. Он стучался во все дворы, он звал людей, но никто его не услышал, никто не откликнулся. Буря бушевала всю ночь и стихла только к утру. Утром его нашли мертвым посреди улицы. А умирая, он проклял тех, кто не отозвался на его крики, кто не открывал ему дверей. Видно, в своем состоянии он сам бури просто не замечал, жаждал лишь спасения. Так бывает: когда лишь одна мысь владеет человеком, он ничего вокруг не видит. Как бы то ни было, проклятье с последним выдохом жизни всегда имеет большую силу. И именно оно легло на деревню, сведя с ума ее жителей.
А та ведунья про проклятье поняла, своими способами вызнала. Его она и пыталась с деревни снять, когда соседи на нее поднялись. И когда своего гнева не удержала, ее проклятье на проклятье легло. И вырвало оно дервню с ее жителями из жизни, не пустив в смерть. Так и скользит та деревня в Нигде, между временами, и жителям ее теперь ни жизни, ни упокоения нет.
С тех пор она в особые, ей ведомые ночи зовет-зазывает странника. Кто в ночи через поля идет один и голос ее услышит, выйдет к проклятой деревне. И если путник, войдя в странную деревню, испугается не странности и не за себя, а за людей, с которыми это приключилось, если воззовет к тем, в кого верит, прося мира и покоя для этого места и его обитателей, то, не важно, каким именем он называет своего Бога, или Богов, проклятье будет снято и души давно живших людей уйдут, наконец, теми путями, по которым уходят души.
Это мне поведал протяжный голос с полей.

Так что, помните, - если наткнетесь однажды на эту деревню, - не пугайтесь. Вы знаете, что нужно делать.